Вариации этого диалога повторяются на протяжении всего повествования. В какой-то момент я рассмеялся: один из персонажей ДЕЛАЕТ ВИД, ЧТО УДИВЛЕН, когда другой персонаж сообщает, что именно Касьян убил Луну ближе к концу сериала. Это выглядело совершенно сюрреалистично. Поначалу сериал грешит некоторой нелепостью из-за постоянных повторов — будь то амнезия Касьяна или одни и те же диалоги. Впрочем, если говорить о сюжетных ходах с потерей памяти, то здесь это реализовано на удивление хорошо, так что никаких претензий — к черту все эти разговоры о «заезженных клише».
Значительная часть эпизодических персонажей так или иначе связана с искусством. И это логично: в мире, который буквально рассыпается на глазах — о чем нам постоянно напоминают звуковой дизайн разрушения и повсеместные руины, — какое еще стремление может возникнуть у человека, если не желание что-то созидать? Сюжетная канва эпизодов примерно такова: Касьян бредет через опустошенные земли, заполненные странными конструкциями — то ли полуорганическими образованиями остатков городов, то ли какими-то причудливыми природными объектами. Вроде бы всё кажется отчасти знакомым, но в то же время — совершенно чуждым, далеким от нашего мира. Окружение и атмосфера — несомненные достоинства сериала. Обычно Касьян находит какое-нибудь поселение из обломков, встречает там интересного персонажа и пытается понять, как этим людям удается продолжать борьбу. Поскольку большинство таких персонажей — женщины, вокруг него постепенно формируется своего рода гарем. А в конце серии он обычно говорит что-то вроде: «Прости, детка, мне пора — нужно уничтожать роботов в другом месте и расширять свой гарем. Береги себя».
Вот пример того, как выглядят подобные эпизодические фрагменты:
Касьян: ...
Чудак-одиночка: Ты прекрасен... тебе никогда не говорили, какие у тебя красивые глаза?
Касьян: *Краснеет.* Кхм... можно мне немного потусить с тобой? Как тебе удается сохранять такое спокойствие, когда большинство роботов вокруг разваливаются на части и пытаются сделать из меня обед?
Чудак-одиночка: *Глаза загораются тем самым восторженным анимешным блеском.* Как же я рад, что ты спросил! Словно я только для того и родился, чтобы ты стал свидетелем моего творческого процесса. Ты — человек утонченный, в отличие от всей этой деревенщины, которая ничего не смыслит в искусстве. Позволь показать тебе кое-что из авангарда.
Касьян: И что же ты мне покажешь?
Чудак-одиночка: *Указывает на сломанные ножки в виде инвалидного кресла.* Сначала отвези меня домой. Из-за ног я не был там целую вечность, а мне нужна краска.
*Раздобыв краску, Чудак-одиночка перекрашивает весь город в монохромные тона — даже трех-четырехэтажные здания, хотя сам подняться по лестнице не в состоянии.*
Касьян: Ого... э-э... даже не знаю, что сказать... это... красиво. *Сдерживает смех.*
Чудак-одиночка: Теперь ты видел дело всей моей жизни. Могу умереть счастливым. *Умирает.*
Касьян: ХД.
В "Грехах Касьяна" люди играют весьма незначительную роль, хотя иногда и появляются — порой даже странствуя вместе с роботами. Третья серия — единственная, где в центре внимания оказывается человек; это одна из лучших серий первой половины сериала. Разграничение между людьми и роботами — тот аспект, где тематическая проработка становится несколько зыбкой. После того как мир охватило Разрушение, роботы утратили бессмертие; столкнувшись с отчаянием и осознанием неизбежности конца, они — каким-то образом — становятся более человечными. Они проявляют глубокие эмоции, а многие из них даже внешне напоминают людей, из-за чего сами люди начинают казаться чем-то второстепенным. Роботы — преемники человечества — словно эволюционируют в некое гибридное состояние, сочетающее в себе черты как человека, так и машины, хотя эта тема здесь раскрыта не слишком глубоко. Как и многое другое, это лишь намек: возможность распространения — или, точнее, существования некоего вида — остается лишь смутной догадкой...
Что касается поиска смысла, то здесь отчетливо прослеживаются мотивы экзистенциализма XX века — в духе Альбера Камю: философия, где важны мелочи жизни. Что ж, пожалуй, это лучше, чем думерские вайбы, задающий тон в начале истории, хотя, по сути, это лишь очередной, довольно примитивный этап в вечном поиске более прочных жизненных аксиом. Будущее остается совершенно неопределенным — кто знает, что ждет впереди? Поиск смысла в умирающем — но при этом удивительно красиво воплощенном — мире здесь показан мастерски. В отличие от "Технолайза" — произведения технически впечатляющего и артистичного, но при этом пронизанного оцепеняющим, вызывающим лишь пожатие плечами нигилизмом, — здесь всё же теплится надежда.